Пожалуйста, отключите AdBlock!
AdBlock мешает корректной работе нашего сайта.
Выключите его для полного доступа ко всем материалам РБК
Победить хемофобию
Материалы выпуска
Химическая атака Рынок «Можно говорить о химпроме как о локомотиве новой индустриализации» Решения Победить хемофобию Инструменты «Наша цель — сокращение использования углерода на планете» Инновации Ставка на переработку Решения «С точки зрения экологичности пластики намного обогнали другие материалы» Инновации Опора для развития Решения Железобетонный аргумент Решения Распечатка на дому Инновации
Инструменты
0
Материалы подготовлены редакцией партнерских проектов РБК+.
Материалы выпуска
Победить хемофобию
Хемофобия в потребительском обществе — не очевидная, но очень серьезная проблема для химической отрасли. Она ведет не только к падению спроса на определенные продукты отрасли, но и провоцирует государственные власти к введению запретов.
Фото: Getty Images Russia

Отказ от «зеленой» химии

Как переломить предубеждение к химии, обсудили участники круглого стола, организованного Российским союзом химиков и компанией Covestro. «Последние пять—семь лет огромное количество продукции из разных отраслей сопровождается в описании словом «зеленый»: зеленая партия, зеленые продукты, зеленая экономика, зеленое строительство, зеленая химия. При этом четкого определения, что же это значит быть «зеленым», по сути, нет. Как-то мы переводили рекламный слоган одного нашего продукта — the water is green. Речь шла, конечно же, о чистой воде и использовать слово «зеленый» было бы просто рискованно», — говорит руководитель корпоративных коммуникаций ООО «Ковестро» Албена Васильева.

По ее словам, на смену понятию «зеленый» в химической промышленности приходит устойчивое развитие, у которого есть вполне очерченное определение: «Устойчивое развитие подразумевает восприятие нашей планеты с экологической, экономической точек зрения и с перспективы будущего человечества. Здесь химической отрасли есть что сказать миру, так как крупные концерны относятся к теме устойчивого развития очень серьезно», — говорит Албена Васильева.

Одним из первых продуктов компании, попавшим под определение «эко», стали дисперсии на водной основе и водные полиуретановые технологии. Самый знаковый на сегодня проект Covestro — использование переработанного углекислого газа при производстве полиуретана, разработанный в сотрудничестве с Аахенским технологическим институтом. «CO₂ как сырье с давних пор был мечтой специалистов. Теперь это стало реальностью, — рассказывает Албена Васильева. — С июня этого года на нашем заводе в Дормаген началось производство полиола с использованием двуокиси углерода. Первыми продуктами на рынке стала мягкая пена для матрасов. В дальнейшем планируется использовать двуокись углерода и в других типах синтетических материалов».

«Экологическим продуктом является не то, что сделано из продуктов природного происхождения, а то, что в процессе производства, эксплуатации и правильной утилизации приносит меньше вреда окружающей среде», — подчеркивает директор торгового дома «Пластик» Анна Даутова.

Кто виноват

По словам руководителя направления по информационной политике «Сибура» Дмитрия Черникова, отрасль видит эффективность принципа максимальной открытости и активных мероприятий по информированию населения через СМИ, общественные организации и напрямую о том, насколько надежно и экологически безопасно современное нефтехимическое производство. В качестве примера он привел работу с общественным мнением в Тобольске — ключевой площадке компании, где сейчас строится масштабный комплекс «ЗапСибНефтехим».

Намного большему, по мнению Дмитрия Черникова, компаниям и химической общественности предстоит научиться в работе с отношением к продукции химической отрасли, отчасти сформированному на основе мифов вокруг продукции из пластика. В качестве примера он называет ПЭТ-тару. «Негативное отношение к пластику поначалу было совершенно справедливо — на заре его появления не было даже понимания о том, как перерабатывать пластиковые отходы. Процесс производства продукта и процесс переработки отходов идут неравномерно, второй идет медленнее, чем первый. В итоге в Мировом океане появились моря из пластиковой тары, и тогда уже производители пластика серьезно призадумались», — поясняет Албена Васильева.

По словам экспертов, одной из причин хемофобии может стать конфликт вокруг одного конкретного продукта. «Очень часто конфликты начинаются с действий конкурентов, которые сделали похожий продукт, но из другого компонента», — говорит Албена Васильева. По ее словам, примером такого противостояния на Западе стала дискуссия вокруг потенциальной вредности поликарбоната. «Многие годы в Европе и США идет массивная атака на поликарбонат, известные личности призывают не покупать даже ручки из поликарбоната, упуская из вида, что производители сырья вкладывают огромные деньги в НИОКР и о пользе и вреде того или иного продукта лучше всего скажут данные научных исследований», — говорит она.

По словам руководителя управления по связям с общественностью группы «Оргсинтез» Василия Романцова, важно понять, кому из экономических субъектов выгодно поднимать тот или иной вопрос. По его словам, производители конечного продукта могут найти взаимопонимание с населением, сложнее, когда компания ориентирована на рынок b2b. «В нашем случае нет конечного продукта, если не считать им хлор и перекись водорода, и мы сталкиваемся с хемофобией в регионе нашего присутствия, хотя Чувашия относится к одним из самых экологически чистых регионов страны».

Что делать

По мнению Дмитрия Черникова, полезно изучить этапы формирования мифологии, чтобы не бороться со сложившимся мифом, а разрушать его на стадии рождения. «Чаще всего источником первичной информации выступают случайные наблюдения и «открытия» людей. На втором круге эта информация обобщается в научных или псевдонаучных исследованиях, легендируется и легитимизируется экологами», — говорит Дмитрий Черников. После того как эти сведения подхватывают СМИ, идет мифологизация сознания, которая потом воплощается в слоганах рекламных и социальных акций, а иногда и в нормативных ограничениях. Безусловно, это упрощенная модель, не всегда процесс происходит линейно, оговаривается эксперт.

«У обывателя в основном совсем простые вопросы: например, опасно ли средство для розжига для шашлыка. Крупные компании могут помочь в химическом ликбезе населения. Необходим ресурс, который простым языком отвечал бы на запросы журналистов, у нас был такой опыт, который мы назвали «Мифы о пластике». Но это была частная инициатива компаний», — рассказывает пресс-секретарь Российского союза химиков Дарья Ярцева.

По словам старшего научного сотрудника химического факультета МГУ Екатерины Якубович, химическим компаниям надо сразу популяризировать вопрос переработки продукта и сразу вкладываться в рекламные кампании, чтобы говорить о безотходности производства или о его обязательной переработке. «Работа со школьниками может быть наиболее продуктивной. Несколько крупных компаний участвуют в фестивале науки, когда любой школьник может прийти и посмотреть, что такое полиуретан, для чего он нужен, или узнать, почему мы используем пластик вместо стекла», — добавляет она. Многие крупные компании уже пытаются обращать внимание не на студентов, а на школьников. «Мы пытаемся говорить с ними о том, что химия — это нестрашно и неплохо, и пытаемся заложить основы, хотя еще 15–20 лет назад крупные химические концерны работали только со студентами», — говорит Албена Васильева. В частности, Covestro открыла на территории своего завода химическую лабораторию для школьников.

Другим методом работы, по словам Албены Васильевой, является взаимодействие непосредственно с населением. «Когда концерн, будучи еще «Байером», начал строительство завода по переработке углекислого газа в Дормагене, конечно же, начались протесты населения. Для работы с населением на местах были открыты центры коммуникаций, которые проводили регулярный мониторинг ситуации, а лучшим доказательством того, что строящееся производство не будет опасным, был факт того, что несколько членов правления жили именно в Дормагене. В итоге завод открылся и успешно начал работу. Но центры по работе с населением не закрылись и продолжают работу по химическому ликбезу», — говорит Албена Васильева.

О таком же подходе, только в Сибири, рассказывает начальник информационного отдела департамента по связям с общественностью АО «ГК «Титан» Екатерина Задворнова: «У нас нефтехимический регион, где на крупных промышленных объектах трудятся поколения омичей. Тем не менее мы часто сталкиваемся с искаженным представлением людей о современном производстве». По ее словам, одна из главных миссий их компании — просвещение. В компании разработана серия образовательных проектов, адресованных разным целевым аудиториям, начиная с воспитанников детских садов и заканчивая ветеранами предприятий компании. «Мы провели ряд выставок, посвященных популяризации химии вообще и экологии в частности: «Химия и искусство», «Среда обитания. Человек в большом доме». Только выставку «Химия и искусство» посетили около 20 тыс. человек. На производственных площадках регулярно проводятся экскурсии.
 

Околохимические мифы    

Примеров хемофобии — тысячи. Все они могут быть разделены на три большие группы по источнику происхождения: бюрократическая, конкурентная и предрассудки. Вот три примера таких фобий с глобальными последствиями.

Фреоны — причина возникновения озоновых дыр в атмосфере Земли, предтечи мучительной гибели человечества под ультрафиолетовыми лучами. 
В 1985 году ученые British Antarctic Survey обнаружили, что концентрация озона в стратосфере над Антарктидой в августе снижается, а к январю возвращается к норме и так происходит каждый год. Сезонное истончение озонового слоя над безлюдной Антарктидой назвали озоновой дырой. В том же 1985 году ООН приняла Венскую конвенцию об охране озонового слоя. В 1987 году последовал Монреальский протокол, запретивший фреоны для холодильников и еще ряд веществ, взаимодействующих с озоном. На этом вся наука об озоновых дырах, собственно, кончилась, и они продолжили пульсировать, как миллионы лет до этого. Зато у ООН появился соблазн регламентировать атмосферу и дальше — уже в виде Киотского протокола.

Пластик сохраняется в природе сотни лет, скоро вся планета будет засыпана пластиковым мусором.
Пластмассы только на вид долговечны, на самом деле пластик термодинамически очень неустойчив: он постоянно стремится прореагировать с кислородом воздуха и превратиться в углекислый газ и воду, просто без нагрева эта реакция не идет. Но если она начинается, то происходит с выделением большого количества энергии. Новым даровым источником энергии грех было не воспользоваться живой природе. Обнаружены бактерии, способные перерабатывать углеводороды. Доказательством их аппетита служит тот факт, что начиная с 1950-х годов керны (пробы) осадочных пород содержат достаточно много «техноископаемых» (technofossils)  — бетона, алюминия. Однако полимеров там непропорционально мало — бактерии уже включили их в свою пищевую цепочку.

Ни в коем случае нельзя есть «химию», это вредно для здоровья.
Не есть химию не получится: вся пища стоит из химических элементов, в ней присутствует практически вся таблица Менделеева, кроме трансурановых элементов и инертных газов. Например, тяжелые металлы (с атомным номером больше 23), которыми пугают обывателя, входят в состав жизненно необходимых ферментов, гормонов и витаминов. Человек умрет, если не будет получать тяжелые металлы с пищей. Содержание скандально известной «добавки вкуса» — глутамата натрия (Е621), например, в овощах (в среднем 0,2%) выше, чем в чипсах. Вся здоровая пища состоит из одной химии, больше ничего там нет. Проблема не в химии, а в правильном ее поедании.